Биография Александра Максимова

Он родился 23 марта 1930 года в Подмосковье. В 1950-м окончил педагогическое отделение Московского областного художественного училища памяти 1905 года, с 1952 по 1958 учился в Московском государственном художественном институте имени В.И.Сурикова — знакомый, традиционный путь многих живописцев и графиков из его поколения. Рисовал, судя по всему, с самого детства, — во всяком случае, в домашнем архиве, переданном после смерти Максимова вдовой художника Верой Ивановной Джигирь в «Ковчег», сохранились ранние его рисунки, датированные 1938 годом.

Следующий пласт творческого наследия Максимова — работы, выполненные во время учебы. Яблоки в надорванном бумажном пакете, стакан чаю на столе, чернильница или солнечный луч, пробивающийся сквозь предгрозовые тучи — все могло стать поводом для того, что принято именовать изучением натуры; даже собственная мимика стала на какое-то время предметом доскональных исследований. Акварельное изображение головы читающего отца, совмещенное на одном листе с тщательной светотеневой проработкой объема куриного яйца (1954 год), — в некотором роде, символ универсального отношения автора ко всем проявлениям окружающего мира, которое утверждалось в последующие десятилетия во множестве живописных и графических произведений. Другая черта, характерная для творчества Максимова во второй половине 1950-х — это его интерес к пластической обобщенности, динамичности и выразительности изображения; недаром специализацией Максимова в Суриковском институте стал плакат. В наследии художника множество композиционных и колористических эскизов к плакатам, книжным иллюстрациям, жанровым журнальным рисункам, открыткам — выполненных в канун хрущевской оттепели и прихотливо соединивших официальный стиль уже уходящей эпохи с ростками индивидуального максимовского почерка.

С началом нового десятилетия период ученичества остался позади. Уже в альбомах 1961 года (с их листов начиналась первая персональная экспозиция мастера в Третьяковке) видно, что он — в первую очередь, великолепный, самобытный рисовальщик. И там же отчетливо видно, что ему мало натуры. «…Мне внушили в институте, что «высасывать из пальца», то есть рисовать по воображению, это плохо, а с натуры — хорошо, — запишет он в дневнике позднее, уже в мае 1975 года. — А возможно, это далеко не так, а как раз наоборот. Воображение — главная способность человека». Лист за листом, даты на которых говорят о ежедневной работе, он словно прощупывает мир вокруг себя: уличный вид, окружающие вещи, собственные руки, ноги, поверхность пола. Рисунки обладают разной степенью «распредмеченности», и можно проследить поэтапные градации условности — как один и тот же натурный мотив обобщается и перетекает в абстракцию. Есть тут и довольно редкий жанр — своего рода абстракции ощущений. «Жжение» и «Ветер и снег в лицо» удивительным образом соответствуют своим названиям. И «Поезд идет на юг» — не иллюстрация, а легко читаемая ассоциация. В это же время и чуть позже Максимов делает большие гуашевые листы, но и внутри этого корпуса работ широк диапазон интересов художника. От экспрессионизма до ташизма, от наива до минималистической абстракции.

В Экспериментальную литографскую мастерскую на Верхней Масловке Максимов пришел в тех же шестидесятых — и увлекся процессом, стал завсегдатаем, неотъемлемой частью этого заведения. Как бы оправдывая название мастерской, Максимов экспериментировал с возможностями самых неожиданных материалов. У художника Галины Ивановой сохранился максимовский лист «Фактуры» (1968), на котором автор одновременно оттиснул нашедшуюся в кармане расческу, немудрящий художняцкий закусон — черный и белый хлеб, колбасу, луковицу, а также «банан снаружи», «банан изнутри» и даже «банан с резьбой».

Это Максимов со товарищи придумал, как обходить запрет на внесение текста в изображение — тогда существовали строгие цензурные ограничения на текст в литографии. Во второй половине 1960-х Максимов, Курзенков, Воронков и Семенов-Амурский занялись «аранжировкой русского лубка». Началось с перерисовки (точнее — вольного копирования в технике литографии) лучших образцов старинного лубка, но художники пошли дальше и стали делать изображения на современные темы, стилизованные под лубок. Поначалу Максимов лишь слегка, «модернизировал» старинные лубки — такие, как известный лист «Кот Казанский» (1967) или «Фома и Ерема» (1972), а в дальнейшем создавал самостоятельные картинки, используя лубочные приемы. «Образы и язык русской народной лубочной картины настолько притягивают меня и увлекают, что хочется с кистью или углем в руках как бы «войти» в эту картину. Такое «вхождение», «вживание» в лубок привело к созданию ряда работ, которые можно назвать аранжировками, — писал Максимов в самодельном каталоге групповой выставки, состоявшейся в Доме художника на Кузнецком мосту 27 февраля 1973 года, одном из немногих щуплых изданий, коснувшихся максимовского творчества при жизни автора. — Аранжировки переводят старинный изобразительный язык в современный план, приоткрывая с новой стороны эту сокровищницу русского народного искусства».

Тема лубка оказалась плодотворной, и художник продолжил включение текста в изображение, уже почти не оглядываясь на дореволюционную традицию. Его необычный взгляд на окружающее нашел выражение в таких неожиданных сериях, как литографированная «Некоторые наколки на пляже в Малореченском в Крыму» (1976-1977) или рисованная «Тамбовская дача» (1990).
Максимов рисовал всегда и везде. Когда не знал, что рисовать, то рисовал свои руки, себя рисующего, если рядом летали мухи — то мух. А подхваченная из лубка манера тут же пояснять изображение на словах — это способ еще больше въедаться в существо утекающей между пальцев жизни. Но притом — никакой фиги в кармане, только полное доверие перед листом бумаги.
Что-нибудь важное, взволновавшее или просто занявшее на некоторое время внимание художника становилось материалом для работы. У него можно встретить рисунок с подписью «Я ем кукурузу и волнуясь смотрю на скота, который обзывает меня» (1961) или «Пол в автобусе №206» (1987). Или литографию «Он никогда не видел выставки «Интерпресс» (1968) с изображением букашки.

На его листах зачастую не просто даты, но и время их создания — до минут. Рисование Максимова отсчитывает хронометраж его жизни. Вот он делает зарядку, вот едет в автобусе, вот сидит на заседании МОСХовской секции… Значительная часть работ связана с поездками в дома творчества — на Сенеж, в Челюскинскую, в Гурзуф и т.д. Со многими из сделанных зарисовок работает потом подолгу, и подмеченные детали, события обретают вторую жизнь в литографиях и больших темперных работах на картоне.

Максимов часто использует всевозможные обрамления, декоративные элементы, текст, придавая изображению торжественную значительность и монументальность. Это может быть портрет механизатора широкого профиля из колхоза «12-й Октябрь» или образ умывальника в доме творчества. Художник мог создать большую литографию «Лубочная картинка на тему французского фильма «Фантомас» с участием Жана Марэ» (1967). И с похожей степенью возвеличивания сюжета, придания ему особой важности уже в 1980-м Максимов запечатлевает «Яблоки после сильной грозы с градом…». Изображение строится уже по-другому, но неизменным остается взятый крупным планом образ, рассмотренный без помех, без отвлекающих деталей конкретного места действия. А главное — то же ощущение повышенного внимания, удивления, постигшего Александра Максимова: летний град на Тамбовской даче — такое же по необычности событие для художника в восьмидесятом, как фильм «Фантомас» — в шестьдесят седьмом. Назвать это свойство Максимова наивной непосредственностью и объяснить этими словами все его творчество не получается. В этом видно старательное «приземление» собственного вдохновения, упорное и последовательное желание находить важное в простом, буквально под ногами. «Принижение» своего высокого статуса «художник» до разглядывания ног, стоящих на земле, поверхности пола, ножек стула… Стоит только взять неожиданный ракурс, попристальнее вглядеться, и найдешь важное, интересное — кажется, таков его принцип. Похоже, он работает, — потому что вслед за Максимовым мы, зрители, начинаем вглядываться и удивляться.

Отношения галереи «Ковчег» с искусством Александра Максимова начали складываться еще при жизни художника: одна из первых выставок в нашей галерее называлась «Литография 1960-х годов» и знакомила с творчеством шестерых завсегдатаев Экспериментальной литографской мастерской на Верхней Масловке. В галерейном архиве «Ковчега» хранится максимовская абстракция-почеркушка «Выставка на улице Немчинова, 12» (1989). По этому адресу в 1996 году в цикле «Незабытые имена» состоялась первая мемориальная выставка художника. Получив впоследствии архив Максимова, «Ковчег» уже успел сделать многое для сохранения его творческого наследия: произведения Александра Денисовича были переданы в музеи Вологды, Твери, Иваново, Тулы, Ярославля, Томска, Нижнего Тагила, Новокузнецка, Красноармейска, Узловой, участвовали на выставках; проект «Спор об абстрактном искусстве», составленный из листов альбома 1961 года, был показан на ярмарке «Арт Москва 2001».

Выставки галереи «Ковчег», на которых демонстрировались произведения Александра Максимова:

2019
Состояния Александра Максимова

2018
Время берез
Нежность
Дачники

2017
Кухня
Красный. Октябрь
Крепость

2016
А еще в очках!
Жизнь Веры / Цветы
Реки и мосты
На том стоим
Уплотнение

2015
Рисование в Бескудниково
Догоним и перегоним, или По сравнению с тринадцатым годом
Кафка

2014
Неясно

2013
Первая четверть
Альбомы нынче стали редки…
Сладкая жизнь

2012
Страховой случай

2011
Гвозди шляпками вверх

2010
Мы жили в Москве
Ах, что такое движется там по реке?
d = 3,83√h, или Расстояние до горизонта

2009
Долгое лето
От заката до рассвета

2007
Марш энтузиастов

2005
Камень, ножницы, бумага
Зигзаги

2004
Слушали – постановили
Музей неактуального искусства. Часть II

2003
Искусство должно принадлежать

2002
Москва – 5
Цветными карандашами
На солнечном пляже в июне…

2001
Спор об абстрактном искусстве
Память нёба
Акварель и время

1996
Незабытые имена. Александр Максимов

1990
Художник Юрий Шибанов и его коллекция графики XVIII – XX веков

1989
Литография московских художников 1960-х годов

«Ещё мне пришла мысль, что Максимов Александр Денисович — это не я»

Сергей Сафонов, Дмитрий Смолев
Публикация: журнал «Неприкосновенный запас» (критико-эссеистическое приложение к журналу «Новое литературное обозрение») № 2.1998

…Под гулкими сводами Литературного музея на Петровке, на представлении московской публике первого номера «НЗ», экзальтированная дама объясняет нам всю неправедность, даже – порочность нашего подхода к работе. Она «всю жизнь в искусстве», и убеждена: по нашей вине в подборке графики для журнала рядом оказались рисунки хотя и неплохие, но принадлежащие художникам разных «весовых категорий».

А так не делают!

И вспоминается похожий разговор в канун одной из последних столичных художественных ярмарок. Телефонный звонок из галереи, безгранично далекой от того, что, на наш взгляд, и является искусством изобразительным. «Ваш проект не проходит. У нас – только первые имена, а вы предлагаете художников четвертого ряда!»

Противоположности сходятся. Гневную тираду наша оппонентша завершает словами: «Вы сами не понимаете, что делаете!»

Отчего же не понимаем? Читать далее ««Ещё мне пришла мысль, что Максимов Александр Денисович — это не я»»

Художник из Бескудниково

Оксана Карлова (Государственная Третьяковская галерея)
Публикация: Каталог выставки «Александр Максимов. Зигзаги» в Государственной Третьяковской галерее. 2005

Александр Максимов известен в основном как автор полнокровных, живых литографий на темы окружающей жизни, выполненных в стиле русского лубка. Подобные эстампы хранятся и в Третьяковской галерее, однако наследие художника более разнообразно. Очень интересны рисунки Максимова, которых в ГТГ нет совсем, но которые имеются в собрании галереи «Ковчег» и у частных коллекционеров, оценивших и полюбивших этого автора. Выставка «Зигзаги» впервые ставит задачу широкой ретроспекции творчества художника на базе доступного на данный момент материала, большая часть которого никогда не экспонировалась. Читать далее «Художник из Бескудниково»

Зигзаги Александра Максимова

Игорь Чувилин, Сергей Сафонов
Публикация: Каталог выставки «Александр Максимов. Зигзаги» в Государственной Третьяковской галерее. 2005

«Я много читал о Гойе, Леонардо да Винчи, Рембрандте, Репине, Пикассо, Матиссе, Ван Гоге, Гогене и о других мастерах великих. Я много знаю фактов из их жизни и творчества, а о себе ничего не знаю, или почти ничего». Александр Максимов. Дневник. 30 апреля 1975.

Имя Александра Денисовича Максимова (1930 – 1992) до недавнего времени было известно единицам. В памяти некоторых искусствоведов и художников оно связано с несколько неожиданным и локальным жанром, носящим название «аранжировка русского лубка». Выставка под таким заголовком прошла в Государственном Русском музее в 1977 году. Максимов, а также Леонид Курзенков и Николай Воронков представили тогда свои упражнения на тему некогда существовавшей традиции лубочных картинок. В 1984-м в Центральном Доме художника состоялась еще одна выставка этих же авторов и под таким же названием. С тех пор некоторые произведения Максимова осели в государственных музеях, другие разошлись по коллекционерам и друзьям-художникам, надолго зафиксировав в закоулках околохудожественного сознания логическую связку «Максимов – лубок» и отведя ей скромный уголок в картине артистической жизни 1970 – 1980-х годов. Читать далее «Зигзаги Александра Максимова»

Рисование в Бескудниково

Сергей Сафонов
Публикация: Альбом к выставке «Александр Максимов. Рисование в Бескудниково». 2013

Нас свезли в Строгино или Мневники,
В типовые вселили дома…
А. Тимофеевский. Песня скорбных душой

Не все московские районы оставили одинаковый след в отечественной культуре. Разумеется, по числу упоминаний лидирует Арбат – многократно воспетый в стихах и описанный в прозе, сотни раз запечатленный в рисунках и фотографиях. Но даже и отдаленное от центра города Лианозово, с его нонконформистскими бараками, прочно прописалось в новейшей истории – сначала «другого», а по нынешним меркам, и вовсе искусства. Читать далее «Рисование в Бескудниково»

Это сайт о художнике Александре Максимове.

Есть несколько художников, занимающих особое место не только в российском изобразительном искусстве ХХ века, но и в истории галереи «Ковчег». Мы начали работать с Александром Максимовым в конце 1980-х и с тех пор стараемся при каждой возможности показывать его работы в своих выставочных проектах. Но никакая экспозиция, даже самая большая и статусная – а одна из его персональных выставок, в том числе, и стараниями «Ковчега» — состоялась в стенах Третьяковской галереи, не способна исчерпать многообразия творчества этого автора.

Поэтому мы решили создать сайт, посвященный творческому пути Александра Денисовича Максимова.